| Правда про Яшина. |
[Nov. 24th, 2007|10:18 pm] |
Путин был зол с утра. Все было не так. И бунтующие ингуши и питерские рабочие... Но особенно его волновал будущий Марш Несогласных. Путин не помнил откуда у него появился страх перед возмущенным народом. Но это страх, почти детский, необъяснимый, и всемогущий сидел в его подсознии управляя всеми его поступками. Да и не мог он этого знать. Ибо не в силах простого человека проникнуть в тени своего рассудка.
Вызвав в кабинет Суркова и Сечина, Путин устроил им выволочку. Суркову за то, что его бесноватые НАШИ и Румоловцы начинают отбиваться от рук и уже требуют дополнительных денег на их акции. Сечину за то, что он до сих пор не сумел задавить оппозицию и создать видимость нормальной демократии. Сурков угрюмо молчал, изредка бросая косые взгляды на Путина. Сечин же улыбнувшись, происзнес: - Фокусник! - Что фокусник, - переспросил Путин. Он был не расположен к шуткам. - Давайте выпустим на них фокусника! - опять улыбнулся Сечин. Грабового! Правда, нужна еще машина , пара фотографов и два-три крикуна на форумах.
- Это я сделаю!- радостно вскричал Сурков и позвонил Павловскому. Пиши: фотографов (куда? Сечин указал место на карте – Сурков сказал. Во сколько? Сечин показал на пол третьего.): Машину дай свою! Сурков мелко засмеялся. Ради Отечества!
В этот же вечер, полковник ФСБ вывез в своей машине одетого под гопника Грабового. Его роль была проста. Он должен был внушить страх Яшину. Дикий, первобытный страх.
Яшин шел в толпе Марша и вдруг почувствовал какой-то странный взгляд. Страх! Опасность! Люди могут погибнуть! И не раздумывая не секунды он вскочил на удивительно к месту оказавшийся автомобиль. - Бегите люди! Спасайтесь!, - закричал Яшин не вполне осознавая откуда пришло к нему это решение. Засверкали фотовспышки. Подбежавшие люди скрутили Яшина.
К вечеру, в одиночной тюремной камере, Грабовой получил свою вареную курицу и салат. Полковник, поставил Грабовому на его стол-табурет бутылку холодного пива. - Слава России! - прокричал маг и кудесник! И посмотрел полковнику в переносицу. - Ну, ну, не балуй! У меня там – кость!, засмеялся полковник. |
| |